Книжные ярмарки — это мощный драйвер отрасли. Традиционно мы воспринимаем основным нон-фиком именно зимний, так как октябрь-ноябрь — пик выхода основных новинок издательства. В феврале-марте книг выпускается меньше, продажи на весеннем нон-фике всегда чуть ниже, в среднем на 20–30% (хотя 2025 год эту статистику опроверг: выручка оказалась сопоставима с зимней). Но главное, что и зимой, и весной здесь собирается аудитория, которая понимает, за чем именно она приходит.
Две ярмарки в году — это возможность перераспределить маркетинговые усилия: из-за того, что осенью выходит огромное количество блестящих новинок, в этот период создается очень жесткая конкуренция. Весенняя ярмарка дает возможность поработать более точечно и адресно с другими книгами, которые, может быть, не были бы замечены зимой. Или презентовать то, что не успели выпустить к декабрю. Например, сейчас это «Падение Робеспьера» Колина Джонса у «Альпины нон-фикшн» и наши «Хрустальный дом» Юлии Лукшиной, сборник «Тем легче» Анастасии Сопиковой, «Непокои» Маргариты Ронжиной и красивейший «Глупый август» Гюнтера Грасса. Ну и, конечно, рассказать читателям о тех книгах, которые появятся только в конце весны или летом.
Я согласна с Таней, действительно, по ощущениям привычнее и радостнее ноябрь, тем более что там как-то все спрессовалось: и премии, и близость Нового года. В весенней ярмарке нет ничего плохого, тем более есть книги, которые выходят в начале года и которые к декабрю перестали бы уже быть новинками. Например, у нас была возможность объявить о начале премии ЖИЛ («Жизнь известных людей») именно на весенней. Павел Басинский, Дмитрий Воденников и Роман Сенчин представили свои концепции жизни (именно так) Леонида Андреева, Ивана Бунина и Александра Тинякова. Еще одно событие весны — роман Карины Шаинян «Саспыга», уже названный «алтайской готикой». Так же и «Сезон отравленных плодов» Веры Богдановой и «Белград» Нади Алексеевой — одних из самых интересных прозаиков «тридцатилетних». Не стали откладывать на осень разговор об абсолютной новинке — «Шкловские: семейные хроники» — богатейший материал, собранный и изученный Т. Поздняковой и Н. Громовой. Книга отлично соотносится с недавней же книгой избранного самого Шкловского с предисловием Александра Чудакова и письмами Виктора Борисовича внуку Никите.
Для «Дома историй» именно весенний нон-фик стал первым, так как мы запустились в феврале 2023 года. Мы небольшое, пока еще очень новое издательство, и мы рады любой возможности встретиться и поговорить с реальным читателем. Очень часто мы стараемся подгадать выход каких-то наших новинок под обе ярмарки. Весной прошлого года, например, забрендировали стенд под «Лес» Светланы Тюльбашевой. А в этом году для «Дорогуши» Си Джей Скьюз сделали эксклюзивный тираж в 500 экземпляров и продали его весь.
Февраль и март — одни из лучших месяцев в году для выпуска бестселлеров. А ярмарка — дополнительный инструмент, благодаря которому наши главные новинки могут быть замечены, получат информационную поддержку. Продажи на стендах здесь далеко не основополагающий фактор. Главное — это встреча с читателями; мне, например, нравится, что на весеннем non/fiction я вижу особенно много молодежи. Это всегда вселяет оптимизм, веру в наше книжное будущее.
В этом году нашими главными новинками на выставке стали такие прекрасно написанные и изданные книги, как фантастическая утопия «Сорока на виселице» Эдуарда Веркина; мистический триллер «Плюшевые мишки не умирают» от известного корейского автора Чо Йеын, которую называют «корейским Стивеном Кингом»; «Акушерка Аушвица» — пронзительный роман о знаменитой акушерке, которая татуировала детей номерами их матерей в надежде, что когда-нибудь они смогут воссоединиться.
Известные, с огромной историей и бэкграундом — Лондонская, Франкфуртская, Salon de livre в Париже, Болонья — носят по преимуществу деловой характер, это скорее ярмарки литагентов, издателей, переводчиков. Более демократична Лейпцигская, там очень много проходит встреч с писателями. Впрочем, сейчас, учитывая известные трудности с европейскими коллегами, для нас это больше теория. Китай, Куба, Индия — сейчас, видимо, такие направления.
В Нью-Дели, как оказалось, очень неплохая выставка. Я летела туда без каких-либо ожиданий, но она действительно похожа по формату на наши, только с более выраженной международной направленностью. Людей очень много, в кассы стоят очереди, в павильоны сложно зайти.
В Индии много языков, поэтому все переводят в основном на хинди, но там много читают и на английском. Почти у всех крупных игроков по два павильона рядом. Например, у Penguin Books и у Macmillan Books — один стенд английский, другой с книгами на хинди. Ассортимент немного отличается, и довольно сильно разнятся обложки.
Очень неплохо представлены европейские серии и издания. Местные тоже, конечно, но с ними трудно сориентироваться, не зная языка.
Любопытно, что на этой ярмарке, по сути, три зала-сектора: первый для читателей, второй по принципу Лондона и Франкфурта — со столами для переговоров, сектор B2B, а третий — детские книги. Она огромная и очень разумно устроенная. Много русской литературы. Классика есть вся, вплоть до самой неочевидной: например, видела антологию короткой прозы XX века, которая начинается с Булгакова и заканчивается Маргаритой Хемлин. У них издаются не только условные Толстой и Достоевский, но и менее известные авторы. Детскую литературу очень хорошо знают, буквально выросли на русских сказках. На стенде с российской литературой много мероприятий: но туда не столько общаться с писателями ходят, сколько покупать книги.
Если говорить о наших нынешних связях с европейцами, то с итальянцами и французами они не прерывались. Может быть, у них и был период настороженности, но не было такого провала, как с англичанами, хотя сейчас и они начали продлевать права на истекшие договоры, присылают и новые каталоги, то есть история B2B осторожно налаживается.
Во Франкфурте есть один или два дня — обычно это выходные, — когда на ярмарку могут прийти обычные покупатели. А вот в Лондоне книжная ярмарка вообще чисто деловая. Там возможно только договориться заранее, назначить десятиминутную встречу — такой «спиддейтинг» с агентами. А после уже ходить по стендам, смотреть, какие у кого технические и художественные решения, обмениваться контактами.
Ушел крупняк: все крупные агенты и издатели. Из большой пятерки только HarperCollins работает. Насколько я понимаю, именно благодаря этому АСТ и смог купить новый роман Сьюзен Коллинз из вселенной «Голодных игр», а мы, например, — пулитцеровский роман Барбары Кингсолвер «Демон Копперхэд». Маленькие же независимые издатели продолжают работать, они очень открытые. Мы тоже небольшие, нам проще, но все равно, конечно, часто остаемся без книг с потенциалом бестселлера, которые активно пушат на Западе.
Меня впечатляет, что происходит во Франкфурте на местных немецких стендах, когда туда приходят покупатели. В последний раз я видел на стенде LYX, как из огромной очереди — человек пятьдесят стояло — запускали только по пять человек за раз. Чтобы они там ничего не разгромили. А остальные покорно ждали своей очереди снаружи, как в какой-нибудь бутик ультрамодной одежды.
Книжный фестиваль «Волжская волна» – праздник для всех любителей чтения, который пройдёт в Саратове уже в 11-й раз.
