Алексей Николаевич, насколько сегодня изучена биография Михаила Булгакова?
На первый взгляд, Булгаков один из самых изученных русских писателей ХХ века, и о его жизни мы знаем вроде бы много, но это так только кажется. Булгаков — одна из самых таинственных и спорных фигур в русской литературе. Лично для меня «белые пятна» в булгаковской судьбе связаны, в первую очередь, с его взаимоотношениями с отцом в отрочестве, далее, не вполне понятно, как он оказался в белой армии. Не ясно, пытался ли он покинуть Россию летом 1921 года, когда приехал в Батум, и почему эта попытка не удалась? Еще один важный биографический источник — донесения агентов ОГПУ-НКВД, которые опубликованы до 1936 года, хотя очевидно, что за Булгаковым продолжали наблюдать и после того, и где-то в архивах эти документы должны храниться. А они очень любопытны эти донесения и с исторической, и с психологической точки зрения, и тут возникает парадокс: с одной стороны, стукачество — отвратительно, с другой — недаром поэт Леонид Мартынов написал: «ОГПУ — наш вдумчивый биограф». И именно благодаря Лубянке сохранился дневник Булгакова «Под пятой». Не вполне понятны контакты Булгакова с иностранными посольствами в тридцатые годы, которые в какой-то момент резко прекратились.
А Елена Сергеевна Булгакова, третья жена писателя, сотрудничала с Лубянкой?
Вообще этот период окутан тайной, что дает повод для многих слухов. Так, самая известная исследовательница творчества Булгакова Мариэтта Чудакова выдвинула предположение, что Елена Сергеевна была подослана к нему по линии ОГПУ-НКВД. Мне эта версия кажется малоубедительной, и я бы даже сказал, оскорбительной, никаких серьезных доводов в ее пользу нет, но в то же время заметьте, что представители спецслужб описаны у Булгакова с определенной долей симпатии как профессионалы и в ранней повести «Роковые яйца», и в романе «Мастер и Маргарита». Причем в романе это касается не только оперативников с Лубянки, которые безуспешно охотятся за Бегемотом и Коровьевым, но и Афрания в древних главах. И выглядит начальник тайной службы гораздо привлекательнее Пилата. А вот в пьесе «Бег» начальник контрразведки белых по фамилии Тихий — персонаж весьма неприятный. В общем, вопросов по-прежнему много.
Ваша книга состоит из трех частей, носящих имена трех жен писателя: Татьяна, Любовь, Елена. Если руководствоваться логикой женского окружения, то с какими личными и творческими вехами в жизни вашего героя связаны образы его жен?
Реклама
Первая жена — юность, тяжелая, мятежная, неустроенная, поиски самого себя, затем Первая мировая война, работа земским врачом в Смоленской губернии, морфий, революция, Петлюра, гражданская война и попытка «покорить» Москву — все это они прошли, вынесли, выстояли вместе. Вторая жена — период короткого театрального успеха и катастрофа 1929 года, когда булгаковские пьесы были запрещены и у него началась депрессия, которая, как мне кажется, во многом и привела к их расставанию с Любовью Евгеньевной. А третья — последний, самый тихий и внутренне драматичный период великого молчания, тяжко переживаемого «бесславия» и «золотой клетки», и если бы не Елена Сергеевна, его утешительница, он бы долго этого не вынес.
Первая жена, Татьяна Лаппа, как бы осталась в тени, не выдержав конкуренции с более яркими дамами. Вы сравниваете ее с чеховской душечкой и подчеркиваете, что именно перед ней Булгаков был очень виноват. Он просил первую жену не рассказывать о нем: каких тем не хотел поднимать? Я так полагаю, служба у белогвардейцев и зависимость от морфия…
Именно так. Зависимость от морфия он скрывал, службу в белой армии — тем более. Ну возможно, было что-то еще, чего мы опять-таки не знаем.
Булгаков когда-либо рассказывал о своей службе в белой армии? И как он попал в армию Петлюры?
С Петлюрой все понятно — это была насильственная мобилизация, когда человека хватают на улице среди бела дня и волокут под ружье. К счастью, ему удалось сбежать, но его отношение к украинскому национализму было однозначно резко отрицательным. Что касается белой армии, то вот тут мы доподлинно не знаем. В советское время считалось, что Булгакова мобилизовали против его воли, но доказательств этому нет. Он точно скрывался от мобилизации в красную армию, потому что эта историческая сила была ему чужда, а вот в белую мог пойти и сам. Во всяком случае если вспомнить, с каким энтузиазмом герои «Белой гвардии» идут защищать Город, то можно предположить, что подобные чувства были ведомы в какой-то момент и автору романа.
Творческий выбор Булгакова-литератора — Москва. Это укладывается в схему «провинциал в столице», но почему Москва, не Петроград?
Петроград-Ленинград уже не был столицей в начале 1920-х, и гораздо больше возможностей добиться успеха, состояться, наконец, элементарно заработать было все же в Москве. Другое дело, что Булгаков любил Питер и фактически ездил туда как в Европу, хотя сам город почти никак не отразился в его творчестве. Разве что в пьесе «Адам и Ева» именно в Ленинграде случается мировая война с использованием оружия массового поражения. Ну и наконец, именно в Ленинград убегает из захваченной бандой Воланда Москвы финдиректор Римский.
Вы сравниваете Булгакова, приехавшего покорять Москву, с Растиньяком Бальзака: почему? Кто его поддержал и насколько он сам был убежден в том, что у него как писателя, а не врача все получится?
Есть версия, ее воспроизводит в своих мемуарах Надежда Мандельштам, что летом 1921 года они с Осипом Эмильевичем встретили на пляже в Батуми молодого человека, который написал роман и спрашивал у них, что ему дальше делать. Мандельштам посоветовал ехать в Москву. Немножко мифологично, но по датам сходится, так что можно считать, Булгакова благословил и наставил на путь истинный его великий ровесник-поэт, с которым впоследствии они будут жить в писательском доме в Нащокинском переулке. Кто поддерживал в Москве на самых первых порах? Предположительно Александр Серафимович, который помог ему устроиться в ЛИТО. А дальше большую роль в его судьбе сыграл Алексей Николаевич Толстой, который стал печатать Булгакова в сменовеховской газете «Накануне» и фактически открыл его как писателя, что, впрочем, не помешало Михаилу Афанасьевичу весьма иронически обрисовать своего благодетеля в «Театральном романе». Но Булгаков и не такие штуки проделывал. А в свой писательский талант, я полагаю, он не столько верил, сколько просто о нем знал. Как врач поставил себе диагноз: талантлив, и это не лечится. С этим надо жить.
Как молодые коллеги — Юрий Олеша, Валентин Катаев — относились к творчеству Булгакова и насколько верили в его замысел написать роман?
Думаю, что ревниво. Во-первых, то, что он, как было сказано выше, невероятно талантлив, бросалось в глаза всем. Конечно, и Катаев, и Олеша — тоже непоследние в русской литературе писатели, а все же Михаил Афанасьевич был круче. Во-вторых, он для них чужой и держался высокомерно, надменно и слишком независимо. Они пытались если не встроиться и подладиться, то хотя бы как-то принять, понять новую жизнь, он — нет. В книге Катаева «Алмазный мой венец» это все очень хорошо описано. И скандальная слава «Дней Турбиных» точно колола им глаза. Гораздо больше, чем роман, я думаю.
