В шорт-листе «Лицея» в разные годы оказывались очень разные авторы. Пять лет назад там могли быть Галина Рымбу и Влад Гагин, а в последний раз список получился скорее консервативным. С чем этот ежегодный дрейф связан?
Здесь мы можем только гадать. Но основных причин, как мне кажется, две. Первая причина — общественно-политическая. Список формируется в зависимости от того, о чем в конкретный момент времени допустимо говорить и о чем поэты и прозаики хотят говорить. И каждый член жюри, каждый член экспертного совета делает в этом смысле свои предположения. Конечно, время диктует список. Если бы я была в экспертном совете, мне трудно предположить, что я могла бы работать в вакууме. Мы можем сколько угодно говорить, что мы оцениваем тексты сами по себе, что нам важен прежде всего литературный факт. Но мы все равно существуем в конкретном времени, в контексте конкретной эпохи.
Вторая причина — это сменяемость экспертов и членов жюри. Если мы, например, говорим о премии «Большая книга», там огромный совет экспертов, Литературная академия, которая только в последние годы стала немножко обновляться. Там бывают какие-то изменения, но мы говорим про голосование 100 с лишним людей. То есть это попытка в большей или меньшей степени охватить общественное мнение. Очевидно, кто-то из этих людей читает больше, кто-то — меньше, но это хотя бы понятная попытка объективности. Когда у нас жюри в шесть человек, это, конечно, никакая не объективность. Это всегда дело вкуса. Потому что, каким бы специалистом человек ни был, у него все равно есть свои предпочтения, и свой голос он отдает с этой точки зрения.
Более того, жюри в «Лицее» делится на тех, кто больше занимается прозой, и на тех, кто больше занимается поэзией — в этом году это Александр Переверзин. При этом голоса у всех равные. Хотя понятно, что при голосовании за поэзию люди, которые скорее специализируются на прозе, при возникновении спорной ситуации, вероятнее всего, будут прислушиваться к экспертам по поэзии. Поэтому, хотя голосуют и все шестеро, распределение голосов получается с разным удельным весом. И все это на самом деле неплохо. Такой подход как раз и позволяет в разные годы обращать внимание на разные поэтики, разные манеры и техники письма — и поэтические, и прозаические.
Наивно полагать, что какая бы то ни было премия может охватить в рамках одного сезона весь спектр современной литературы. Но если мы будем оперировать данными хотя бы коротких списков нескольких лет, уже можно будет делать какие-то выводы.
Вы понимаете, чего ждать в этом году? Если исходить из общественно-политических реалий, то решительно ничего не понятно.
Тут, действительно, трудно сказать. Если мы говорим про поэзию, то желающим сделать предположение я бы рекомендовала присмотреться к Александру Переверзину. Если вдруг кто-то не знает, он много лет делал одну из лучших поэтических серий последнего времени в издательстве «Воймега».
Я думаю, что его мнение может быть ключевым. Поэтому я бы смотрела в сторону предпочтений Переверзина и делала бы ставки в первую очередь на него. Хотя это абсолютно не значит, что все остальные, например, не могут начать его переубеждать. Просто из жюри этого года это наиболее заметная фигура с точки зрения его бытования в поэтическом, культурном и издательском контексте последних лет.
Что касается реалий, я на самом деле затрудняюсь с прогнозами. Может быть «оттепель», может быть и обратная ситуация. Очень интересно будет посмотреть на длинный список. Для меня шорт-лист всегда интереснее списка лауреатов, а лонг-лист — короткого списка. Потому что в длинном списке мы видим самые яркие тексты и можем анализировать качество литературы вне зависимости от того, к какому «полюсу» автор тяготеет, то есть безотносительно всяких надстроек. В длинный список, как правило, попадает все или почти все, действительно заслуживающее внимания.
Если бы мы этот разговор вели уже после того, как был опубликован длинный список, мы бы смогли говорить более предметно. Пока я не берусь судить, насколько экспериментальной будет эта история. Хотя по опыту прошлых лет мы знаем, что даже в тройке лауреатов всегда есть кто-то более-менее андеграундный и «новый».
Если все-таки пытаться сделать какой-то прогноз прямо сейчас, я думаю, что этот год будет более «мейнстримным», по крайней мере на уровне первого и второго места.
Я правильно понимаю, что назначение «Лицея» — это как раз сформулировать мейнстрим? Самых «актуальных» авторов среди победителей чаще всего нет, но есть много, скажем, «понятных» — тех, кого можно читать без подготовки.
Я думаю, что «Лицей», в отличие от других литературных премий, работает немного в другом поле. Большинство крупных литературных премий фиксируют уже сложившийся факт. Как правило, речь идет об уже изданных книгах. «Большая книга», конечно, принимает рукописи, но я не помню ни одного случая, чтобы в финале была рукопись как таковая, не готовящаяся уже где-то к изданию.
Очень редко кто-то из «самотека» попадает в финал. Отсюда и разговоры о том, что «вот, наконец-то, впервые за много лет в короткий список вошли дебютанты». Обычно мы наблюдаем, что издатели отобрали из всего, выпущенного за прошлый год. А потом еще эксперты отсеяли значительную часть книг и выбрали самые достойные.
«Лицей» работает совершенно иначе. Его задача — показать, что кроме состоявшегося литературного процесса и уже изданных книг, существует большая, интересная и очень разнообразная литературная жизнь, которая скрыта от глаз постороннего наблюдателя. Это действительно молодые люди (ценз — от 15 до 35 лет). Некоторые из них пишут впервые, другие долгое время писали, например, только «в стол». Это премия, которая в значительной степени ориентирована не на фиксацию трендов, а на их предугадывание и попытку задать новые.
У нас есть условные Водолазкин, Юзефович, Вагнер и так далее: имена, которые уже сейчас многим знакомы. Писатели, которых можно уже отнести к современным классикам. Но есть и другие тексты. Они могут быть «рыхлыми», «сырыми», неотредактированными, потому что их пишут люди с разной степенью подготовки. И я сейчас вовсе не имею в виду, что хорошие тексты присылают только студенты Литинститута.
Разве что отчислившиеся.
Просто есть люди, которые выходят на премию с совсем «автоматическим письмом». Они пишут по наитию, не знают основ композиции, никаких правил, приемов. А есть люди, которые, наоборот, слишком хорошо знают эти правила и пытаются в этот конструкт впихнуть какую-то свою идею. И непонятно еще, что лучше.
Премия «Лицей» рассчитана не столько на конечного читателя, сколько на членов экспертного сообщества, которым может понравиться текст дебютанта. Даже если этот текст не пройдет в финал, не войдет в тройку, очень может быть, что кто-то из экспертов или членов жюри его запомнит и порекомендует к изданию. Автор найдет издателя, а «найти издателя» — это в конечном счете и значит найти свою аудиторию. Но это всегда долгий и сложный процесс. Если же говорить о потенциальном читателе, не так много их в процентном соотношении следит за тем, что происходит на премии «Лицей».
Показ сериала пройдет 17-20 февраля 2025 года
