Для меня важны все книги, которые мы делаем в «Альпине. Проза», большинство в «АНФ» и многие в группе. Но в 2024 году случился проект, имеющий особое значение: «Кластер» Дмитрия Захарова. Эта книга впервые увидела свет в 2017 году в небольшом сибирском издательстве. Спустя время она вышла у коллег из другой редакции — с отмененным финалом, в новом оформлении. И этот новый-старый текст моего хорошего друга и любимого автора всё не давал мне покоя как читателю и как редактору.
Прошло еще несколько лет — будто целая жизнь, и вот уже «Кластер» издан в третий раз. У нас. Чуть посвежевший, с возвращенной в финал точкой и оригинальными иллюстрациями известного красноярского художника Сергея Орехова на обложке и форзацах. Грустная сказка для взрослых, антиутопический роман о надежде, тлеющей в сердце, затопленном безысходностью. Моя радость и нежность.
Каждый новый текст Ромы Декабрева — мое личное событие года, сопоставимое с громким мировым инфоповодом. В этом году вышел долгожданный (как минимум мною) роман «Под синим солнцем», который, как всегда у автора, сочетает в себе невероятный слог, в котором хочется тонуть, жонглирование философскими идеями и настоящий калейдоскоп символов. От отсылок к литературе до знаков, которые, подобно главному герою прустовского цикла или беднягам из «Маятника Фуко» Умберто Эко, тебе, читателю, приходится разгадывать. В этом — вся игра.
Роман я читал еще даже не в финальной верстке на планшете, пока летел в командировку до Челябинска. Не помню, когда мой перелет проходил так по маслу, словно в каком-то ином измерении. Декабрев продолжает манеру европейского (да и не только) модернизма, оттого его тексты близки к поэтической стихии, где слова — превыше всего. «Под синим солнцем» какая-то чудесно и невероятно красивая шкатулка Пандоры: открываешь ее и попадаешь в иллюзорное пространство кофейни, придуманной Ромой Декабревым, где всё не то, чем кажется; где, может статься, предметов и героев вообще нет — есть только платоновские идеи, первоначала вещей, которые, цитируя автора, должны стать «будильником человечества». В данном случае с пробуждением откроются глаза на природу нас самих: как мы, люди современности, пришли к тому, к чему пришли? И есть ли смысл в окружающей действительности, похожей на мерцание смартфона? И есть ли вообще это «есть»?
Книги всегда были мне близки тем, что переносят в чужие миры, дают прожить чужие жизни, почувствовать то, что я сама, возможно, никогда бы не испытала. В «Каждом атоме» Ольги Кромер именно так: я погрузилась в Ленинград 1937 года и прожила с Костей все его страхи, мечты и надежды. История этого шестнадцатилетнего парня отозвалась внутри, напомнила о чем-то давно забытом — представьте, в такое страшное время он не только борется за правду и любовь, но и сталкивается с непростым выбором между семьей и тем, что от него требует общество. Это книга о том, как сохранить себя и свое сердце в мире, где каждое твое решение может быть последним, и я думаю, что она тронет любого, кто любит истории о стойкости, чувствах и взрослении. Это тот самый случай, когда хочется перечитывать и снова переживать каждое слово. Эта история захватит всех, кому уже 14, и тех, кто любит хорошие книги в любом возрасте.
Книга Петра Кропоткина «Взаимная помощь» — это очень обнадеживающий текст. Это бережное издание (обложка и текст взяты из публикации 1921 года), в котором Кропоткин показывает, что может быть и другой, ненасильственный, способ сосуществования людей между собой и с окружающей средой. Кропоткин приводит множество примеров солидарности и поддержки из жизни насекомых, птиц, млекопитающих и, конечно, людей в разные эпохи, которые подтверждают, что насилие и озлобление — это не единственный, а, вероятно, и иррациональный способ жить. Чтение «Взаимной помощи» напоминает реставрацию представлений о существовании среди людей и животных на началах ценности жизни и уважения.
Меня в этом году в фанаты к себе записал роман «Парадокс Тесея» Анны Баснер. В петербургском тексте в меру самого города, в меру сюжета, в меру размышлений. Что-то есть общее со знакомыми сюжетами классики прошлых веков, когда маленький человек противопоставляет себя небольшому обществу коммуналки или огромной и неповоротливой бюрократической машине.
В книге есть место идейным героям, самовлюбленным и разрывающимся между необходимостью и обстоятельствами, а еще много хорошего языка — хочется каждую метафору, каждое сравнение выделять цитированием. И, конечно, совершенно удивительная история реставрации Петербурга, которая начинается в прошлом и гармонично вписывается в современный конфликт.
Мои большим открытием этого года стала книга Кристины Маиловской «На улице Дыбенко». Это удивительное произведение о провинциальном мраке 1990-х и сером Питере начала 2000-х — и одновременно светлая история хрупкой человеческой души, спасенной и спасающей. Это книга о стойкости и уязвимости, о высоко поднятой голове и опущенных руках, о темном настоящем и светлом будущем. В ней нет оптимизма — и одновременно она им пронизана. Читается на одном дыхании и оставляет светлый след в душе.
Мой выбор — роман Ксении Буржской «Литораль», в котором напрашивается лежащая на поверхности ассоциация с «Доктором Джекилом и мистером Хайдом». Но здесь мы имеем дело с раздвоением личности женщины, страдающей алкоголизмом: Анна и Хлоя вынуждены жить в одном теле, но не могут ужиться в нем. Одна работает учительницей истории и обществознания и живет серую, тоскливую, несвободную жизнь, другая весела, успешна и полна энергии — она прячет под одеждой коровий хвост и, как хульдра из скандинавской мифологии, добра лишь к тем, кто добр и послушен с ней. Это как чеховские «Три сестры», книга о невозможности и бесполезности активного действия.
Роман начинается с того, что Анна исчезает и муж начинает поиски, но роман этот не столько о поисках, сколько об истории этого самого не исчезновения даже, а исчезания. Литораль — приливно-отливная зона, которая утром и вечером выглядит совершенно по-разному: то накатывающий волнами океан, то песчаная отмель с ошметками морского мусора. Это, конечно, и метафора жизни героини, но не только.
Это прежде всего подход к архитектонике самого романа, который начинается как история о рутинной несчастливой жизни, но постепенно и неотвратимо обнажает своё дно. Ксения Буржская реализует идею невозможности вырваться и на уровне хронотопа: маленький закрытый город под Мурманском, край земли, режимный объект, замкнутое пространство, полярная ночь. Разрыв между представлением о норме и жизнью очень велик, это не разрыв даже, а великий разлом, куда проваливаются Анна, Душнила-Анатолий, Наум и другие.
Победителей конкурса наградили в трех основных номинациях, кроме этого, были вручены специальные призы
Альянс в сфере ИИ представил открытое платформенное решение для пользователей — базу данных научных публикаций, посвященных ИИ