«Наследники Гутенберга». Интервью с основателем издательства «Редкая книга» Петром СУСПИЦЫНЫМ

История издательства «Редкая книга из Санкт-Петербурга» началась более 30 лет назад с мечты о возрождении утраченных в России традиций создания книг как произведений искусства. Огромных усилий стоило найти и отреставрировать старинное печатное оборудование, объединить мастеров исчезающих профессий. Сегодня книги издательства не только уникальный подарок, который стремятся иметь в своих коллекциях ценители искусства, но и музейные экспонаты, которые хранятся в собраниях ведущих музеев и библиотек мира.

— Пётр Геннадьевич, расскажите, как возникла идея открытия издательства «Редкая книга из Санкт-Петербурга» и создания библиофильских изданий. Сколько таких арт-объектов вышло за 33 года работы?

— Издательство было основано в 1991 г. Но сама мысль о его организации возникла, когда я зашёл к своему учителю и другу Андрею Пахомову и увидел его альбом литографских рисунков, переплетённый Александром Рассохиным. Как появилось это издание? Рассохин пришёл к Пахомову и попросил идею для своей дипломной работы в Мухинском училище. Андрей предложил ему переплести пачку литографских рисунков. Был выполнен кожаный переплёт, и, когда я увидел этот альбом, подумал: почему бы не создать издательство и не выпускать уникальные книги именно в таком формате: малым тиражом от двух-трёх до 25 экз.? Я зарегистрировал фирму, и так началась наша деятельность. Но если говорить откровенно, книга и искусство в нашей семье всегда были высшей ценностью. Я рос в такой среде, где соединились искусство и литература.

За всё время существования издательства вышло более 50 наименований. В среднем мы выпускаем по две книги в год, это ручная работа, единичные экземпляры. не один из коллекционеров даже сказал, что неправильно говорить «тираж», это скорее авторские повторы, потому что каждая книга уникальна. Мы используем только оригинальные иллюстрации. Художники, приглашённые для участия в проектах, разрабатывают визуальный ряд и выполняют его в оригинальных техниках печати: это литография, офорт, гравюра на дереве, линотипия. Часто свои гравюры художники раскрашивают вручную.

— Как удалось найти и объединить уникальных мастеров (наборщиков, переплётчиков, художников) тогда? Как получается сохранять штучных специалистов сегодня? Кто в Вашей команде? Есть ощущение, что это должны быть великие энтузиасты…

— Есть такое выражение: «Любовь побеждает всё». Когда объединяются страсть, увлечение, ты горишь идеей, это притягивает людей. В начале 1990-х гг., когда не было ни мобильных телефонов, ни Интернета, я давал объявления в газеты, на радио и на ТВ, и люди приходили. Конечно, на тот момент я знал, что происходит в среде, готовился поступать в Академию художеств. Так, печатник пришёл из Академии художеств, переплётчики — из реставрационных мастерских.

— Прошёл ли кто-то с Вами этот долгий путь от начала до конца?

— Наверное, только бухгалтер (смеётся). Один переплётчик, Андрей Дёгтев, лучший в стране, к сожалению, уже покинул этот мир, как и Сергей Яшин, печатник. Зато появился Руслан Князев, очень талантливый. Сейчас у меня остался один переплётчик — это Андрей Куликов, который работает с нами около 25 лет, и я в поисках ещё одного переплётчика с золотыми руками.

— А если говорить о художниках, было такое, что Вы работали с кем-то одним над разными книгами?

— Конечно, и есть люди, с которыми мне приятно работать. Например, Борис Забирохин, с которым мы сделали около пяти книг, Юрий Купер, с ним мы выпустили четыре издания: «Книгу Иова», «Книгу Экклезиаста», «Спартак», «Лебединое озеро» — и сейчас делаем книгу «Песнь Песней». С Андреем Пахомовым выпустили много книг, начинали с древнегреческой поэзии: Сафо, Платон, Софокл и др.; с Сергеем Швембергером также. Сергей окончил Академию художеств, а потом преподавал графику в нашем университете, с ним мы тоже создали несколько проектов. Начинали с сонетов Шекспира, которые издали на английском языке в орфографии шекспировского времени, сделали «Антигону» Софокла на древнегреческом языке, «Оды» Горация на латыни и «Историю Троянской войны в отрывках античных авторов». Последним его проектом был «Гамлет». Когда закончил эту работу, он тоже покинул нас…

— Получается, что над книгой работают художник, переплётчик, наборщик…

— Ещё обязательно верстальщик и дизайнер — тот, кто делает макет и концепцию книги. Конечно, мы всё вместе обсуждаем.

— Как оцениваете сегмент редкой книги? Кто из издателей работает в этой нише в России? За рубежом? Каковы наши национальные особенности?

— Нас считают продолжателями книги в жанре Livre d’artiste (в переводе с французского «книга художника». — Примеч. ред.), которая возникла в самом начале XX в. Амбруаз Воллар придумал этот формат и стал приглашать молодых художников, которые иллюстрировали молодых авторов. Эти книги были не сброшюрованы, сфальцованные листы хранились в футлярах. И книгой это можно было назвать условно: листы можно было повесить на стену или заказать любой переплёт, так называемый владельческий. Но что нас отличает: мы продумываем концепцию книги от начала до конца, от набора до переплёта. По нашему, может быть ортодоксальному, мнению, книга обязательно должна быть в переплёте, в виде кодекса. Французы представляют это несколько по-другому.

В России этим направлением больше никто, к сожалению, не занимается, потому что оно энергозатратное и финансовоёмкое. Все удивляются: как мы вообще выживаем. 30 экз., и это процесс, растянутый на несколько лет. Например, «Слово о полку Игореве»: от идеи до первого экземпляра прошло 18 лет. В 1994 г. мы беседовали на эту тему с Д.С. Лихачёвым, он благословил меня на издание такой книги, и только в 2012-м появился первый экземпляр. Всё это время я искал каллиграфа (это была первая наша каллиграфическая книга), художника, мы продумывали концепцию, изыскивали средства. Случай не единичный. Например, мы с Михаилом Шемякиным иллюстрировали партитуру балета «Щелкунчик» П.И. Чайковского. Подписали с ним контракт в 2011 г., а издание увидело свет лишь в 2022-м. Надо иметь большое терпение и выдержку, чтобы довести проекты до конца.

— Тексты книг набирают и печатают вручную на антикварном оборудовании, бумагу выпускают по специальному заказу, используются редкие и дорогие материалы: ткани, кожа, дерево, драгоценные камни, металлы и пр. Ранее Вы отмечали, что многое приобреталось у европейских компаний. Как изменилась ситуация за последние два года?

— Конечно, стало сложнее. Раньше были прямые поставки из Европы. Сейчас они прекратились. Итальянская бумага иногда ещё приходит. У нас есть, правда, старые запасы. А за переплётной кожей приходилось летать в Париж, потому что нигде в мире она больше не продаётся, только чуть-чуть ещё в Англии, но туда совсем сложно стало попасть. Я успел, пока была пятилетняя виза, в прошлом году. В июле сделал большую закупку, этого хватит ещё на пару лет. Сейчас с материалами, во всяком случае с бумагой и кожей, проблем нет. Раньше мы использовали Запад как сырьевую базу: краски, кожу, текстиль — всё покупали там. Сейчас компании уже адаптировались и наладили логистику через третьи страны. Дольше ждать и дороже, тем не менее возможность приобретать есть.

— Расскажите наиболее необычную или интересную историю создания редкой книги.

— Каждая книга уникальна. В некоторых случаях мы идём по уже проторенной дороге. Например, часто используем бронзовые накладки, сейчас начали применять ручную вышивку.

Самый необычный наш проект, пожалуй, «Василий Тёркин». Коллеги из «Эрмитажа» порекомендовали нам художника Яна Лельчука. Он реконструктор, военный историк, член Российского военно-исторического общества, и у него потрясающие рисунки на тему войны. Когда он мне их показал, я понял, что это «Василий Тёркин» и важно, чтобы он сделал эту книгу к 75-летию Победы. Мы успели и к юбилею Победы выпустили первый экземпляр, который был подарен Президенту РФ.

ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ ПО ССЫЛКЕ